Харьковские «Арабески» в этом году празднуют свое 15-річчя. О близости Курбаса, мечтаю поставить балет, державу-монстра, город Кушнаревск, отношение к репертуарному театру «УМ» говорила с режиссером Светланой Олешко
Татьяна ТЕРЕН

Предприимчивым издателям театральной периодики советую: если вам не хватает новостей из жизни украинских театров, о которых говорят лишь в дни дежурных премьер, пишите о театре «Арабески» – материала хватит, ну если не на ежедневную газету, то на еженедельник – точно. Шок, эксперимент, сенсация, безобразие, кощунство, эпатаж – об их спектаклях пишут по-разному, но обязательно громко. Секрет успеха и непохожести – в современности и непомерной активности. Взять хотя бы последние полгода: презентация нового представления «Радиошансон (Восемь историй о Юре Зойфера)», возрождение книжного магазина «Шкаф», участие в отборочном конкурсе немецкой биеналле «Новые представления из Европы», создание Театра сорока девяти…

Как обмануть государство

- С марта вы начали работать в формате Театра 49. Что стоит за этой цифрой?

- На эту идею нас вдохновило представление «Радиошансон», точнее, ее герой – австрийский драматург Юра Зойфер. Его эпоха раскрывает перед нами тему отношений между художником и властью, художником и обществом. Зойфер был активным деятелем так называемых политических кабаре. При нацистском режиме в Австрии это была единственная возможность доносить свое искусство к аудитории. Так как, согласно с требованиями власти, любое драматичное произведение, рассчитанное более чем на 50 слушателей, должно было подлежать цензуре. Художники прибегли к хитростям – и создали театры-кабаре на 49 мест. Государство и цензора можно всегда обмануть, если ты имеешь что сказать! Украинские художники находятся в настоящее время в подобной ситуации. Не сетуем, но за 15 лет своей деятельности мы так и не нашли для своего театра места в Харькове. Поэтому мы решили, что символично будем продавать 49 зрительских мест.

Кстати, в Австрии существует Общество имени Юры Зойфера. Ежегодно оно устраивает конференции в том театре, где относятся пьесы драматурга. Мы тоже сказали свое слово в «юразойферознавстви», так что имеем обещание – на 100-річчя Юры Зойфера (2012 год) эта конференция состоится в Харькове.

- Представления для 49 зрителей вы будете показывать в репетиционном помещении «Арабесок» – так называемой «вилле Жаткина» на Харьковской набережной, с которой в городе связывают достаточно много легенд…

- В конце ХІХ – в начале ХХ века этот район Харькова культурно возрождался. Над рекой расположился Малый театр с залом на 700 мест, большой ботанический сад, кафешантаны и виллу Жаткина, особенная тем, что к обычному заезду с конюшнями и «нумерами» этот коммерсант прибавил зал для баллов и театральных выступлений, гримерной. И вот театр «Березиль» Курбаса переезжает в Харьков. На тогда местечко было провинциальным и абсолютно не готовым до того, чтоб стать столицей. «Березильци» сначала жили и репетировали именно на «вилле Жаткина». К сожалению, весь этот район не сохранился – лишь руины и мусорники. Совсем мистическим образом, ища помещения для репетиций, мы натолкнулись на запущенный клуб фармфабрики. Именно там раньше и были владения Жаткина.

Как коллективно работать

- Еще Курбас говорил о том, что литература убивает театр. Но это не значит, что он не работал с величайшими писателями и наилучшими текстами. Собственно, это же делаем и мы – работаем с текстом, а не с литературой. Мы очень любим сами читать и призываем к чтению своих зрителей, но в театр приходят по другое…

- По что именно?

- Глубоко убежденная, что и до сих пор театр существует для того, чтоб зритель встречался с актером.

- Следовательно, актер на первом месте, а режиссер остается за кулисами. Но есть театр Жолдака, Виктюка… Можно ли сказать, что «Арабески» – это театр Светланы Олешко?

- Мы называемся именно театром «Арабески», а не театром Светланы Олешко! Как по мне, театр является коллективным искусством. И современный театр особенно, потому что важные и современные технологии, и современная музыка, и современные тексты, и даже современные методы работы.

- А насколько возможно, что «Арабески» будут сотрудничать с другими режиссерами? Недавно велись разговоры о том, что режиссер Алексей Кравчук, который сейчас работает во Львове, поставит у вас «Фауста»?

- Это категорически необходимо. Театр, который работает с одним режиссером, умирает. Конечно, тяжело найти режиссеров, которые согласятся работать в тех условиях, в которых работаем мы. Но «Фауст» – это вполне реально.

- Почему так складывается, что наши современные писатели всегда отталкиваются от футуристов, а супермодерные театры – от Курбасового «Березоля»?

- В ту эпоху, которую мы называем новой, украинского театра ни к Курбаса, ни к нему просто не существовало. Это было время, когда украинцы могли конкурировать с миром. Для нас очень важно, что «Березиль» был не просто театром, а художественным объединением, где вне репертуара были лаборатории режиссеров и драматургов, где работали наилучшие украинские художники. По этому принципу пытаемся строить и свой театр тоже.

- А вы не хотели бы возродить какой-то творческий замысел Курбаса?

- Непременно когда-то возьмемся за пьесы Николая Кулиша. Вряд ли мы будем делать римейки Курбасових представлений. Одним из достижений того времени была украинизация оперы, были написаны ряд интересных балетов, эскизы делались Меллером, Петрицким, Екстер… А вот реконструировать какой-либо балет, используя те эскизы в видеопроекциях, например, – это было бы очень интересно. Возможно, когда следующего сезона вернется наш хореограф, который теперь учится в Гамбургу, мы этим и займемся.

Как научиться своей профессии

- Оксана Забужко когда-то сказала, что в Украине сегодня есть два интересны режиссеры – Жолдак и Олешко…

- Ну, Оксана говорила это давно… Я уже могу назвать из десяток талантливых людей, которые появились с того времени и пока еще не сказали чего-то уверенного на сцене (через нехватку той сцены). За время какой-то они громко о себе заявят.

- А вы ходите в Украине к репертуарным театрам?

- Каждый раз выхожу ужасно злющая и думаю, что ничего хуже сделать просто невозможно. Но потом оказывается, что можно еще хуже…

- Противоположные эмоции у вас были, когда вы еще в конце 90-х побывали на Бродвее?

- «Арабескивцям» повезло, что мы посетили театры Европы и Америки и поняли, что все это время нас просто дурили, потому что то, что в Украине выдается за театр, особенно академический, – вообще мало связано с этим художественным явлением. Бродвей раскрыл нам нашу профессию во всех аспектах: нужно просто много работать и учиться.

- Тогда в США вы познакомились с Юрием Шевелевим…

- Да, Юрий Владимирович пришел в Нью-Йорке на наше представление, потом виделись с ним в Украине. Он ходил на наши спектакли, наблюдал за динамикой «Арабесок», говорил о родстве из Курбасом. Не можем не гордиться этим, поскольку Шевелев – очень опытный зритель, который в театр ходил всю свою жизнь. Он писал письма, рецензии на наши представления. По его смерти на наш счет пришло 900 долларов, которые он завещал нашему театру.

Как бороться с монстром

- Кое-кто считает, что перед тем, как идти на Жолдака или «Арабески» нужно пересмотреть всю театральную классику. Вы одобряете такой «рецепт»?

- Для современного театра наибольшая проблема – потеря нескольких поколений, которые выросли без культурной привычки ходить в театр. Почему мы и вынуждены идти в клубы, тюрьмы и разыскивать там своего зрителя. В западных странах к театрам ходит не больше четырех процентов населения. Но они могут удерживать театр в живом состоянии. Наш зритель – стихиен.

-  А «Арабески» могут быть тем первым театром, в который приходит украинский зритель?

- Лучше все-таки «Арабески», потому что когда человек идет впервые к театру государственному, этот раз становится последним. От людей, которые имеют определенную зрительскую практику, приходится все время слышать: «Я такого еще никогда не видел». Это странно, ведь ни Тарантино, ни Ларс фон Триер никого уже не шокируют, ведь все уже ходят в PinchukArtCentre. Мы боремся с представлением о театре как архаичном искусстве. Такой театр должен быть, но он не может удовлетворить человека, который пользуется интернетом и банкоматом.

- Почти все интересные украинские проекты – литература, музыка, кино, живопись – развиваются за счет всевозможных заграничных ґрантів. Как оцениваете такую тенденцию?

- Абсолютно ненормальное состояние войны с собственным государством! Сегодня украинское государство – это такой монстр, который не просто неизвестно куда тратит средства плательщиков налогов, но еще и очень неґативно относится к независимому искусству. Хорошего арт-менеджмента здесь недостаточно. Мы имеем трех менеджеров с профессиональным образованием – в Киеве, Харькове и Польше. Но если у вас нет инвестиций, бизнес из места вы не сдвинете. Для нас государство создало такое законодательное поле, в котором невозможно существовать. Климат для привлечения средств от коммерческих доноров так же абсолютно неблагоприятный.

Как задокументировать беременность

- Вспоминаю, вы в свое время подбросили Харьковскому литературному музею идею выдать литературную карту Харькова. Тогда вы говорили, что когда Дублин – город Джеймса Джойса, Стокгольм – город Авґуста Стриндберга, то Харьков сегодняшний стоит перед угрозой превратиться на… Кушнаревск.

- Да, и этому Кушнаревску, кроме супермаркетов, ничего не нужно. Культурный ландшафт Харькова не улучшается, а лишь замусоривается досками в честь браконьеров. Нужно подождать, когда новое поколение, которое умеет думать, начнет влиять на власть. Я же живу в своем Харькове – с «Расстрелянным Возрождением», Сковородой…

- На каком этапе сейчас работа над новым спектаклем Red Elvis?

- Имеем готовый текст Сергея Жадана, который писался для конкретной актрисы и был результатом документирования ее беременности. Так же уже готова музыка – ее написал Олег Сердюк – клавишник группе «Lюк». Над декорациями работают Маша Норазян и Илья Павлов. В этом сезоне будет премьера.

Театр «Арабески» основан студентами Харьковского института искусств в 1993 году. Первые представления относились на лестнице Харьковского литературного музея.

Режиссер, директор, автор сценариев – Светлана Олешко. Училась на российской филологии Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина. Актеры: Наталия Цимбал, Валерия Полянскова, Михаил Барбара, Павел Савельев, Александр Задачин.

Представления: «Путь к загорной коммуне» за Волновым, «Энеида» за Котляревским, «Любимые стихотворения» за Малковичем, «Маленькая пьеса об измене» при Ирванцем, «Веселом Рождестве, Исусе!» при Жаданом, «Критические дни» за Селинджером, «Радиошансон (Восемь историй о Юре Зойфера)» за Жаданом и др.

Проекты: 1999 – фестиваль постмодерного искусства «Апокалипсис начнется отсюда», 2001 – Международный фестиваль постмодерного искусства «Поэзия 11», 2003 – «Z/Z: Зона Измены. Искусство. Социальные проекции» (показ представлений в пенитенциарных заведениях Харькова), 2004 – «Театротерапия как средство социальной реабилитации» (постановка спектаклей при участии заключенных – исправительные колонии Харьковской и Львовской областей); 2006 – представление «Чернобыль ТМ» (польско-украинско-белорусский проект).

Возможно, Вам будет интересно: